Евгений РОЙЗМАН в Калининграде: «Дело надо делать, а не говно коллекционировать»

20 Сентября 2018 23:31

В Калининграде побывал небезызвестный Евгений Ройзман. Легендарный, скандальный, харизматичный, справедливый… Все эти эпитеты ему приписывают Интернет-СМИ. Мое же мнение - спокойный, уравновешенный, очень уверенный в себе человек с очень интересной жизненной историей. Об этом Евгений рассказал порталу Caravan.su  по дороге в Светлогорск.

 

КОРР.: - Вам приписывают связь с уралмашевской группировкой. Было?

 

Евгений РОЙЗМАН: - Так я же с Уралмаша, район в родном Екатеринбурге. Это дискриминация по географическому признаку. Это все равно что сказать Быкову, который в Красноярске, что он - красноярский. Уралмаш - это соцгород: несколько школ, четыре пионерских лагеря, два стадиона. И все росли на одних и тех же стадионах, учились в одних и тех же школах…

- Конечно, все там друг друга знают. Но я никогда не был членом группировки. Хотя, когда мы подняли восстание против наркоторговцев, мне приходилось слышать в свой адрес, что я уралмашевский, и я не опровергал. Я вообще предпочитаю никогда не оправдываться.

 

КОРР.: - Вы один из тех немногих, кто умеет разговаривать с подростками на равных даже на такую сложную тему как наркотики. К сожалению, как правило, в школах вообще с детьми вообще не разговаривают - ни на тему наркотиков, ни о политике, ни на тему сексуального просвещения. Государство от таких сложных тем устраняется. Как вы считаете, к чему приведет или может привести в перспективе такое отношение к молодежи. Какой вы видите профилактику употребления наркотиков среди школьников?



 

Евгений РОЙЗМАН: - Я про сексуальное воспитание вообще не знаю, как разговаривать. У меня три дочери и я ни с одной из них на эту тему не разговаривал. А моим пацанам в гаражах все объяснят. А в целом, да, я умею разговаривать, потому что я в теме.

 

- Подростки не терпят лжи, они не терпят, когда кто-то подстраивается под их язык, под их субкультуру. Они не терпят ни малейшей фальши. С ними надо разговаривать предельно честно. Если они почувствуют некомпетентность, они не будут разговаривать.

 

КОРР.: - А как вам удалось этого достичь?

 

Евгений РОЙЗМАН: - Во-первых, я глубоко в теме. Во-вторых, я к ним отношусь с уважением. Разговаривать с ними  - это не работа,  это - моя миссия. И я с ними начал разговаривать не просто так.

 

- Когда в Екатеринбурге мы поднимали восстание против наркотиков, у нас была реальная наркокатастрофа. В школах выметали шприцы из классов и туалетов. Школьники-наркоманы зависали прямо в классе. Надо было что-то с этим делать. И мы ездили по школам, разговаривали жестко, по серьезному. Это была война. Когда ситуацию переломили, возникла пауза.

 

- А лет через 5-6 ко мне подошел парень и напомнил, как это происходило в его классе, с ним. После этого он завязал. Одноклассница моей дочери рассказала похожую историю. После этого я понял, что могу. А с 2005 года я общаюсь на эти темы в соцсетях. Но и работать среди школьников не бросил.

 

- Я видел результаты своего труда. Один раз поговорить со старшеклассниками в полную силу для меня что вагон угля разгрузить вручную. Очень энергозатратно, но я знаю, что это работает. И когда я был главой города, когда у меня возникала пауза, я ехал по школам, в училища, техникумы.



 

КОРР.: - Евгений, темой вашей беседы с калининградцами так же стали наркотики, хотя вы могли бы выступить с любой темой, начиная от политики, заканчивая чтением стихов собственного сочинения. Почему наркотики?

 

Е. РОЙЗМАН: - Да нет у меня такой темы. Мы просто встретились и поговорили.  Тема наркотиков не самая широкая. Понятно, что проведи сейчас соцопрос, тему наркотиков, алкоголизма могут посчитать основной 50 % опрашиваемых.

 

КОРР.: - А вы как-то мониторили сегодняшнюю ситуацию с наркотиками в Калининградской области?



 

Е. РОЙЗМАН: - Я с этой ситуацией знаком еще со времен середины двухтысячных по поселку Дорожный. Я тогда был депутатом Госдумы, писал запросы, встречался с профильными силовиками – то есть принимал самое непосредственное участие.

 

КОРР.: - «Табора» нет, наркоторговля приобрела «точечный» характер, но проблема ведь себя не изжила.

 

Е. РОЙЗМАН: - Проблема осталась, но выглядит иначе. Сейчас стационарно никто не торгует, торговля переместилась в Интернет. Еще один немаловажный момент: стало меньше героина. И очень резко помолодела наркомания - 12-13 лет.



 

КОРР.: - «Табор» разогнать было проще, чем бороться с накотиками в Интернете?

 

Е. РОЙЗМАН: - Это вопросы приоритетов. Вместо того, чтобы утюжить Сирию, или отжимать Крым, можно было силы направить сюда. Это прямая забота властей. Но никто не знает, как с этим справляться. Этого не знают даже специальные подразделения в правоохранительных органах.

 

- Проводится совершенно иная работа по пресечению: начинают с закладчиков, потом идут по цепочке основные схемы, где-то умеют скрывать переписку, но это очень редко. У районных оперов нет такой возможности. Они ловят закладчиков с утра до вечера.

 

- Чтобы  я сделал, если бы у меня была возможность? Сейчас энергию и деньги надо тратить на пропаганду. Если в приоритет поставить здоровье молодых, надо больше сделать упор на борьбу с табакокурением. Потому что наркотики употребляют только те, кто курит. Если заниматься этим всерьез и с привлечением сил и средств государства, можно добиться хороших результатов.

 

КОРР.: - Я заметила, с какой интонацией вы произносите слово «нарколыги» и с совершенно противоположной - «реабилитанты». Это вопрос отношения к тем и другим?



 

Е. РОЙЗМАН: - Вы совершенно правильно поймали. Есть ряд железных правил для тех, кто на эту тему говорит. Никогда нельзя употреблять слова «дилер», «пушер», наркозависимый. Только «барыга», «нарколыга»… Нужно формировать максимально неприглядный, максимально негативный образ наркоторговца и наркопотребителя. Иначе ты начинаешь работать на пропаганду.

 

КОРР.: - Вы очень «вкусно» заявляете о своем высшем образовании. Хотя в школе вы прилежностью не отличались, скорее, наоборот. Когда появился интерес к науке, к учебе?

 

Е. РОЙЗМАН: - Это появилось тогда, когда у того, что я изучал и чем занимался, появилось внятное прикладное значение. Было общее образование, я писал какие-то курсовые, погружался в историю древнего мира, работал с серьезными источниками.

 

- Но только когда я обратил внимание на историю горно-заводского Урала 18 века одновременно   собирал иконы старообрядцев, у меня все замкнулось: одна курсовая на эту тему, другая, диплом. Когда я его защищал, у меня уже был первый в России частный музей икон и несколько книг.



 

КОРР.: - А за что у вас хотели отобрать диплом?

 

Е. РОЙЗМАН: - Это сильная история. У нас появился губернатор назначенец, который о себе заявил, что он выпускник ЙЕЛЯ (Йельский университет – прим. авт.).

 

- Когда начали проверять, не нашли ни одного однокурсника. Понятно, что никакого диплома нет. Я об этом несколько раз заявлял. На мне решили отыграться. Было несколько обысков, в том числе, в университете. Однажды  нашли зачетку, где один экзамен был датирован 30-м февраля. За это зацепились и объявили мой диплом недействительным. Были суды, куда в качестве свидетелей приходили мои преподаватели, научные руководители.

 

- Меня раз отстояли, после апелляции прокураты - второй. У меня было сложно отобрать диплом, потому что я защищал его при большом стечении народу, человек триста присутствовали на защите. Я, пожалуй,  единственный человек в стране, чей диплом подтвержден разными судебными инстанциями (улыбается).



 

КОРР.: - Вас это забавляет?

 

Е. РОЙЗМАН: - Я этого долго не помню. Я ведь не судился в ответ. Дело надо делать, а не говно коллекционировать.

 

КОРР.: - У вас музей икон. А вы сами верующий человек?

 

Е. РОЙЗМАН: - Конечно, верю. Потому что понимаю, что все это не могло произойти само по себе.  Но я не воцерковленный. Меня пробовали переубедить, предупреждали, что если не покрещусь, то не спасусь. И я ответил, что вместе со мной не спасутся миллион китайцев, миллиард индусов, потому что они другого вероисповедания. А потом, я достаточно много общаюсь со старообрядцами, а они со мной и мы однажды достаточно жестко поспорили  и, в конце концов,  пришли к выводу, что судить всех будут по делам.

 

КОРР.: - Вы написали заявление об отставке с поста мэра, потому что у города отобрали прямые выборы мэра.

 

Е. РОЙЗМАН: - У города должны быть выборы мэра. А закон о местном самоуправлении - это краеугольный камень демократических институтов. Только тот человек, за которого голосовали люди и которого избирали,  будет подоотчетен своему электорату. А назначенец подотчетен тем, кто его назначил. И совершенно не факт, что интересы назначенца будут совпадать с интересами людей.



 

КОРР.: - Экс-мэр Калининграда Юрий Савенко в интервью нашему изданию как-то заявил по поводу закона о местном самоуправлении, что сейчас как такового закона нет. То есть он как бы есть, но не работает по своему прямому назначению. Вы с этим согласны?

 

Е. РОЙЗМАН: - Я с ним полностью согласен. Все, кто работает в муниципалитетах, скажут, что местное самоуправление если не уничтожено, то очень сильно задавлено. Я считаю, что это большая ошибка. Видно, что федеральная власть боится сильных городов…

 

КОРР.: - А сильные города – это какие?

 

Е. РОЙЗМАН: - Это города, которые могут зарабатывать деньги, распоряжаться своим бюджетом, вести свою самостоятельную политику на местном уровне, т.е. делать то, что полезно для города. Я считаю, что то, что хорошо моему городу - хорошо моей стране. Я считаю, что если города сильные, то и страна сильная.

 

- Но возникает некая «вилка»: с сильными городами надо разговаривать, надо договариваться. Сильные города – это твердая субстанция. Федеральная власть, чтобы не иметь дело с твердой субстанцией, отнимает у сильных городов финансы. Это способ политического менеджмента. С задавленными и необеспеченными разговаривать проще. Когда нужно будет опереться, на мягкое опереться невозможно, только о твердое.



 

КОРР.: - Будучи мэром, вы очень многим помогали, адресно, конкретным людям. Затем выкладывали своеобразные отчеты на своих страницах в соцсетях: пришел такой-то, проблема такая-то, будем работать. Скорее всего, это именно то, что вы назвали «прямым контактом с народом». Это мэру должно быть свойственно?

 

Е. РОЙЗМАН: - Я считаю, что так должен поступать избранный мэр.  Каждый избиратель должен иметь доступ в его кабинет. Чтобы каждый желающий с ним встретится, знал, что мэр сидит в этом кабинете. Ты можешь прийти к нему со своими проблемами и тебя никто не остановит. Я в своем городе эту планку поднял, и теперь тот, кто придет после меня, должен будет соответствовать. Иначе это будет слишком заметно.

 

- Второе. Я считаю, что один день в неделе у мэра должен быть полностью посвящен жителям. Когда ты ведешь личный прием, любую ситуацию держишь на кончиках пальцев. И тебе уже никто никогда не расскажет никаких сказок. И главное: когда ты ведешь прием, ты вынужден собирать частные случаи, обобщать и искать системные пути-решения.

 

КОРР.: - Теперь мэров назначают, а в горадминистрациях пропускная система.

 

Е. РОЙЗМАН: - А так практически везде. Наверно, только в моем родном Екатеринбурге в мэрии нет турникета и паспортной системы. Власть не должна бояться. Как только она начинает огораживаться, ставить кордоны из полиции и Росгвардии, значит, что-то не то, появился какой-то подвох.



 

КОРР.: - Если бы вам сейчас предложили поучаствовать в выборах, баллотироваться на какой-либо пост, кандидатом куда вы могли бы стать?

 

Е. РОЙЗМАН: - Я понимаю, что мог бы быть губернатором Свердловской области. Я там родился и вырос. У меня там очень много сторонников. Я в целом понимаю картину. Но! Я боюсь попасть в ситуацию! И, слава богу, меня бог отвел…

- Представляете: я становлюсь губернатором, меня вызывают в администрацию Президента и говорят: «Значит, так: ты должен дать «Единой России» 70 % голосов!»... «Подожди, как это - должен дать?!»

Тебе говорят: «Слышишь, ты - дурак что ли…?» Поэтому, пусть уж лучше кто-нибудь. Не измазался - уже хорошо. Понимаете, когда власть узурпирована, первая задача - хотя бы не замазаться.

 

КОРР.: - Но вы всегда утверждали, что хотите сделать так, чтобы люди жили лучше. Будучи губернатором, больше возможностей для этого.

 

Е. РОЙЗМАН: - Самые серьезные мои проекты, самые серьезные вещи мне удалось сделать, не обладая никакими полномочиями. Второе. Да, я способен работать в любых условиях, но зачем мне душу-то продавать? На шестом десятке я сумел устоять. Что мне теперь может помешать оставаться самим собой? Это уже вопрос сохранения души.

 

КОРР.: - Вам сегодня исполнилось 56 лет. Еще четыре года и - на пенсию. Но не случится… Ваше мнение о пенсионной реформе?

 

Евгений РОЙЗМАН: - История очень циничная. Власть воспользовалась пенсионными накоплениями, потратила чужие деньги. К примеру, на организацию и проведение сочинской Олимпиады и пр. Или плохо хозяйствовали, но куча народа обогатилась.

 

- Для меня очень яркая ситуация, когда выяснилось, что у руководителя Пенсионным фондом только недвижимости на миллиард. Хотя у него никаких доходов, кроме как с основного мест работы, никогда не было. А руководство Фондом заказало себе шесть БМВ Х-5 2018 года. Блинами жопу вытирают. Верх цинизма.

 

- А нам они говорят приблизительно так: нам нравится так жить. Зарабатывать мы не умеем, тратить хотим сколько угодно. Но вы будете нести нам деньги для продолжения этой дикой политики, для поддержания своего неумелого хозяйствования и свой высокий уровень жизни.

 

- Я в этом участвовать не хочу, не хочу отдавать свои деньги. Я считаю, что депутатам, проголосовавшим за этот закон, надо похоронить свое политическое будущее. Они не имеют право куда-либо избираться. Они нас ограбили.

 

КОРР.: - Ваши дети получили и получают образование в России?

 

Евгений РОЙЗМАН: - Пока да. Но я считаю, что образование надо получать лучшее. Если бы у меня была финансовая возможность, я бы отправил их учиться за границу. То, что советское образование было самое лучшее – это миф. Если бы у меня была возможность дать детям хорошее западное образование, которое открывало бы двери в лучшие университеты, то я бы это сделал с удовольствием.

 

КОРР.: - Вас могут обвинить в непатриотизме, в нелюбви к российскому образованию.

 

Евгений РОЙЗМАН: - Дети мои пока учатся здесь. Я живу здесь и никуда уезжать не собираюсь, все мои активы здесь. Хотя моя семья уже много раз делала мне предложения, потому что здесь становится душно. Но для меня это принципиальная позиция. Я считаю, что любой отъезд – это бегство. Но дети должны расти свободными. Кто где хочет, пусть там и живет. И если я раньше молодых отговаривал, то теперь этого не делаю, потому что у меня нет никаких гарантий, что здесь все будет хорошо.

 

КОРР.: - Вы, Евгений, публичный человек, но при этом очень скромный. Как вы относитесь к публичности? Вас она не тяготит?

 

Евгений РОЙЗМАН: - не тяготит. Поверьте: я ни разу, никогда не читал ни одной статьи обо мне. Не видел ни одного фильма о себе. Несколько лет назад дочь принесла кассету с фильмом с моим участием и попросила посмотреть вместе. Я не стал отказываться, но смотрел в полглаза и слушал в пол-уха, чтобы не обижать ребенка. Мне это не интересно.

 

КОРР.: - Спасибо за беседу.


Майя  БЛИНОВА



145

Популярное

Вера ТАРИВЕРДИЕВА: «Директором Собора могут быть многие. Женой своего мужа - только я»
О новой должности, о Соборе и откровенном разговоре с губернатором Антоном Алихановым.
Экс-мэр Юрий САВЕНКО о почетных гражданах и первых шагах в новой должности
«Город не обеднеет от доплат почетным гражданам города - ветеранам войны»
Георгий БООС: «Я из власти ушел красиво, чисто»
Я в политике 15 лет. Я в 1995-м пришел и в 2010-м ушел. Поэтому знаю, как зайки прыгают и понимаю, что стоит за кадром.