Юлия СЕМИЛЕТОВА, онколог (Санкт-Петербург)

Юлия СЕМИЛЕТОВА: «Ваши онкологи нас ничему научить не могут. И это не их вина!»

01 Августа 2017 19:12

ДЛЯ СПРАВКИ:


СЕМИЛЕТОВА Юлия Вадимовна. Врач высшей категории, кандидат медицинских наук. Закончила Сибирский государственный медицинский институт города Томска, лечебный факультет, по специальности лечебное дело. 

С 2004 года работает в НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова, где проходила ординатуру и аспирантуру, там же и защищалась. 

Общий онколог.


ТРИ ДНЯ РАБОТЫ ПИТЕРСКИХ ОНКОЛОГОВ: 

опухоли кожи являются бедствием не только для Калининграда.

 

В Калининграде завершилась трехдневная образовательная программа, во время которой своим опытом и наработками с коллегами делились специалисты НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова (Санкт-Петербург).

 

Мероприятие было организовано региональным отделением Общероссийского народного фронта и областным Минздравом.

 

В эксклюзивном интервью «Новому каравану» онколог Юлия СЕМИЛЕТОВА (Санкт-Петербург) поделилась своими впечатлениями от трехдневного образовательного десанта.

 

Корр.: - Подводя итоги работы в Калининграде, как вы считаете: рак кожи у нас – массовое бедствие или…?

 

Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Не только для Калининграда опухоли кожи являются бедствием. Опухоли кожи вышли на второе место в мире. А еще недавно это было 5-7-е.

 

В лидерах Австралия, уровень заболеваемости 80 человек на 100 000 населения в год. В России – 5-8 в год на 100 тыс. населения. Это все равно большой показатель, если иметь ввиду самую злокачественную опухоль кожи меланому.

 

Поэтому самое главное - выявлять предраковые состояния, предмеланомные состояния.

 

Те калининградцы, которые ко мне приходили, у них достаточно чистенькая кожа. Все бледненькие, наверно, потому что в этом году солнце не балует. Не так много пигментных образований на коже. Здесь надо понимать, что  злокачественные родинки – это тоже пигментные образования.

 

Мы обращаем внимание и на родинки вообще (невусы). Чем больше их на коже, тем вероятнее, что человек может их травмировать. И тем больше вероятность того, что от ультрафиолета (солнечных лучей) может развиться меланома.


Не последнюю роль играет экология. У вас, к счастью, не так много предприятий химической промышленности. Несмотря на то, что есть порт, чистый и свежий воздух,  очень зеленый город. На мой взгляд, у вас экологическая ситуация менее критическая, чем в Санкт-Петербурге.

 

То есть вы находитесь в более выигрышном положении и, возможно, поэтому все, кто к нам приходили, благополучные.


У меня был пациент, у которого выявлен базальный рак, у второго врача – двое: базальный клеточный рак и плоскоклеточный рак.

 

Но по тому, что мы увидели, говорить о картине в целом было бы неправильно.

 

Мы приехали сюда, прежде всего, для того, чтобы поработать с вашими специалистами.

 

Врачи нашей клиники постоянно повышают свою квалификацию, мы постоянно куда-то ездим, учимся, обмениваемся опытом. Только так можно расти в своей профессии.

 

И наше обучение оплачивается. Мы очень много е можем перенять в Казани, в Томске.

 

Корр.: - А в Калининграде можно что-то перенять, чему- то научиться?


Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Ваши онкологи нас ничему научить не могут и это не их вина. У них нет базиса, хотя здесь был диспансер. 


Возможно, если бы ваши онкологи не были разобщены, а были бы в едином профиле, была бы возможность проводить какую-то научную работу, повышать свою квалификацию, скажем, в плане хирургического вмешательства.


Если в Калининграде появится возможность создать единое учреждение онкологического профиля, а оно для вас жизненно необходимо, ведь вас в области миллион - это было бы идеально. А еще лучше, чтобы их было два - районный диспансер и городской. Или городской и областной.

 

Корр.: - В Центре женского здоровья, который у нас открылся совсем недавно, я стала свидетелем разговора двух женщин. Одна рассказала, что в Калининграде никогда не победят онкозаболевания, пока в городе не будет столько онкологических клиник, сколько их в Санкт-Петербурге.

 

Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Да, действительно у нас в каждом районе города есть онкологический диспансер. У них нет хирургической практики, они призваны скринировать и выявлять. Их не касаются высокие технологии, но, скажем, «химию» там вполне можно сделать.

 

Попасть к онкологу, в отличие от Калининграда, крайне просто: в день обращения и без всякого направления.

 

Но, как мне показалось, и для Калининграда это не проблема. Я видела, как вчера на приеме ваши дерматологи без вопросов давали свои контактные телефоны пациентам. Мы, приезжие специалисты, не можем здесь кого-то прооперировать или что-то убрать. Но направить - можем. И эти вопросы решались при нас. Поэтому у меня сложилось впечатление, что и у калининградцев нет с этим трудностей.

 

Корр.: - Мне кажется, что если бы трудностей не было, то и за этими дверями было бы пусто. Но коридор полон народа. Возможно, люди не доверяют нашим специалистам, или недооценивают уровень их образования?

 

Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Вы знаете, у нас такая же проблема! Калининградцы едут в Санкт-Петербург, а наши жители стремятся уехать куда-то дальше, типа Германии или Израиля.  Хотя там дела обстоят так же, как и у нас.

 

Я говорю о лекарствах и методах лечения. Практически все онкобольные получают препараты импортного производства. Их же назначают и в Германии, и в Израиле и где-то еще. И тем не менее.

 

Я не скажу, что питерские врачи умнее калининградских. У нас просто больше шансов получить знания. Легче куда-то поехать, создать какую-то научную работу. Потому что наша администрация выделяет нам для этого средства и создает возможности.

 

Корр.: - Наш врио губернатора Антон Алиханов как-то заявил, что местный кадровый дефицит будет покрываться за счет приезжих специалистов. Областное правительство намерено  воровать кадры в России. Если бы Вам создали в Калининграде все условия для жизни и работы,  согласились бы на переезд?

 

Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Приезжать на короткий срок - да, но жить в Калининграде я не смогу. Потому что, как вы понимаете, у каждого специалиста есть еще и семья.

 

У вас очень красивый, шикарный город. Жить в столице, на самом деле, очень трудно.  Я города не вижу: в 7 часов я уже на работе, заканчиваю в 8-9 вечера.

 

Каждый день я трачу на дорогу около полутора часов в один конец. Дорога из дома и домой - 82 километра. Я не вижу Мариинку,  я не вижу Невский.

 

Вижу Санкт-Петербург только тогда, когда показываю его своим гостям. А ваш город меньше и поэтому здесь все на виду.

 

Корр.: - В первой половине дня вы принимаете пациентов, во второй - обучаете наших врачей. Как Вы оцениваете уровень интереса к вам со стороны наших медиков?

 

Ю. СЕМИЛЕТОВА: - Заинтересованность есть. Два дня я наблюдаю дерматологов, был хирург и даже онколог (они все-таки у вас есть). Он оказался свободен, хотя при такой зарплате и занятости, 12 полных рабочих дней в месяц, медаль надо на грудь вешать.

 

Большинство интересует практическая сторона вопросов, потому что лекции, теорию можно и в Интернете сейчас найти. А практики не достает. Так что я вижу определенную пользу от нашего присутствия здесь. И понимаю, что такую практику надо продолжать.

 

Корр.: - Спасибо за беседу, Юлия!

                                                                                       

Майя БЛИНОВА

1277

Популярное

Глава областного Минздрава Кравченко: «Опасений нет. На работу в Онкоцентр перейдут онкоотделения двух больниц»

Между тем, до торжественного завершения строительства лечебного учреждения остается меньше года...

«У детей рака не бывает». Онкологи Санкт-Петербурга обучили врачей из Калининграда и приняли более 150 ребятишек

«У детей бывают опухоли врожденные, например, опухоль почки, которая закладывается еще внутриутробно. Или гепатобластома, опухоль из печени».

Антошке Калугину из Балтийска опять нужна ваша посильная помощь! Пока еще можно спасти ребенка...

Антону дали два месяца жизни. Два месяца! Господи, ему только семь лет. Но он ничего, кроме больниц, не знает.