Все совпадения случайны...

Смотринам мэра посвящается. Или «Апогей офигевания Елпидифора Силантьева»

08 Апреля 2018 09:12


Все события, персонажи

и даже калининградские чиновники

в этой истории вымышлены.

Любые совпадения

с действительностью случайны

и остаются на совести самой действительности.



НАШ ВОСКРЕСНЫЙ ФЕЛЬЕТОН



Елпидифор Николаевич Силантьев, теперь уже без пяти минут бывший депутат Государственной Думы, вошел в купе поезда «Москва-Калининград» и тяжело опустился на полку. Следом за ним проследовали два человека совершенно неприметной наружности...

 

Тщательно заперев дверь, они уселись напротив Силантьева. Через минуту поезд дернулся и стал набирать ход. За окном сияла, переливалась огнями столица нашей Родины – город-герой Москва. Город,  в котором он прожил несколько счастливейших лет своей жизни.

 

Да что там прожил! Он сроднился с мегаполисом, стал его частью,  и даже уже не вполне верил, что за пределами московских окружных дорог существует какая-никакая, а жизнь.

 

- А ведь как все хорошо начиналось, - думал он, вглядываясь в пропадавшую за окном цивилизацию, - еще вчера у меня было все – и непыльная должность, и почет, и уважение, и депутатская неприкосновенность, в конце концов. А в перспективе - министерская пенсия и счастливая старость в Первопрестольной, в доме с видом если не на Кремль, то по крайне мере на офис Газпрома.

 

И вот на тебе - в один день все надежды рассыпались в прах.

 

В тот роковой день он досрочно покинул, сославшись на малую нужду своих избирателей, заседание фракции «партии власти». Но не успел Силантьев дойти до собственного кабинета, как почувствовал сильный удар по голове и в ней тотчас же образовался ужасающий мрак.

 

Очнулся Елпидифор Николаевич уже не у себя на Тверской, а в неприметном помещении дома на Старой площади Москвы.

Он сидел на намертво прикрученном к полу стуле, на руках были наручники, а у его ног стоял тот самый чемодан, с которым он несколько лет назад отбыл в столицу исполнять долг «депутата Балтики».

 

- Заказали тебя, родной, губернатор Автохтонов лично заказал, - произнес человек, сидящий напротив Силантьева за столом.

 

И хотя лицо его было в тени, Елпидифор сразу узнал в нем того самого куратора, который еще не так давно благословил его на получение депутатского мандата…

 

- Готовься возвращаться назад, в Калининград…

- Можно я жене пару строк черкану, на прощанье, - жалобно попросил Силантьев.

- Да чего уж тут, - с ухмылкой ответил ему куратор, - перед смертью не напишешься…

 

Надо сказать, подобные вещи случались в Государственной думе и раньше. Истории про исчезнувших внезапно депутатов старожилы в кулуарах шепотом рассказывали новобранцам из регионов.

 

Каждый раз, когда в думе появлялись два-три человека, одетых с франтоватой небрежностью клерка крупной топливной компании, парламент недосчитывался одного, а то и нескольких народных избранников.

 

А по весне их обычно находили всплывшими в креслах губернаторов, градоначальников, а то и членов правительства.

Иногда такая трансформация проходила тихо, но случались и скандалы.

 

В анналах думской истории зафиксирован случай, когда один депутат, не скажем от какой партии, так не хотел менять место работы, что грозился причинить вред собственному здоровью. И даже попытался сожрать проект федерального бюджета, чтобы разом покончить и с собой, и с призвавшей его страной.

 

Но поскольку тот состоял всего лишь из одного листочка бумаги, на котором рукой второго лица в государстве было наскоро выведено «денег нет, но вы держитесь», бедолага отделался небольшим расстройством желудка, кремлевской клизмой и отправкой на периферию с понижением.

 

Вместо кресла губернатора он оказался на шатком стуле директора коррекционной школы кадрового резерва государственной службы…

 

Встреча Силантьева с малой родиной состоялась на одном из мостов модернизированной окружной дороги. Его вывели из машины, он вдохнул промозглый и сырой воздух, накрепко замешанный на бензиновых парах, и огляделся.

 

Мост был отцеплен нацгвардией, а с противоположного края навстречу ему шли несколько человек. Два столь же неприметных гражданина, как и его спутники, вели под руки третьего. В нем Силантьев узнал бывшего главу Калининграда Сашку Щукаря.

 

Тот упирался, оглядывался, прижимал к груди торбочку, подаренную ему некогда министром внутренней политики Кошелкиным, и жалобно приговаривал:

 

- А может лучше все-таки в Канны…

- Губернатор сказал в Москву, значит в Москву, - хмуро отвечали ему люди в штатском.

 

Возле машины, на которой привезли Саню Щукаря, застыла пара. Приглядевшись, Силантьев узнал в них чету чиновников Поганкиных. Они дружно всхлипывали, утирали слезы трамвайными билетами и повторяли: на кого же ты нас покидаешь…

 

- Стало быть, меня вместо него привезли? - обернулся Силантьев к спутникам.

- Гляди, депутат, депутат, а быстро соображает, быть тебе мэром, - усмехнулся тот, что постарше.

- За что?

- Было бы за что, давно бы уже в губернаторах ходил! - заржал молодой.

- И  скажи спасибо, что тебя в Калининград вернули, а то ведь могли и в Бобруйск заслать.

- В Балтийск, - поправил его старший коллега.

- А херен редьки не слаще, - опять ухмыльнулся тот и ободряюще хлопнул Силантьева по плечу.

- Не тушуйся, Силантыч, и в Калининграде чиновники живут. Зато футбол бесплатно посмотришь, аж четыре матча… Завидую…

 

За этим разговором они поравнялись с процессией бывшего градоначальника.

 

Бывший и будущий мэры внимательно посмотрели друг на друга, тяжело вздохнули и разошлись. Каждый по направлению к своей новой судьбе…

 

Дорога до дома, где некогда проживал Силантьев, заняла несколько минут. Квартира встретила его запустением, сыростью и каким-то особым нежилым духом. Было пыльно, в раковине завалялась невымытая чашка из-под кофе, а на обеденном столе до сих пор лежал проект последнего приказа. Вспомнилось, он подписал его буквально накануне получения депутатского мандата.

 

Всю ночь Елпидифор Николаевич Силаньев не мог уснуть. Он ворочался, вздыхал, пытаясь вспомнить, чем именно он мог прогневать судьбу, бога, губернатора и федеральный центр.

 

С упорством школьника, готовящегося к сдаче ЕГЭ, он пролистывал свою немудрящую чиновную жизнь, стараясь понять, кто и за что прислал ему такую пакостную ответку.

 

- Надо же столько лет верой и правдой. И ведь не где-нибудь, а в образовании! Что я там мог украсть? Разве что тетрадки или доску интерактивную на даче повесить! - уговаривал он себя, а память услужливо все подбрасывала и подбрасывала в костер растерзанной совести бывшего депутата Государственной Думы новые поленца.

 

Утром Силантьева разбудил строгий и требовательный звонок в дверь. Наскоро облачившись в спортивный костюм с надписью «Россия», он поплелся открывать. На лестничной площадке стояли двое - председатель Горсовета Автандил Куропаткин и его заместитель Андрон Шумовкин.



 

- Собирайтесь, Елпидифор Николаевич, - сухо и по-деловому начал Куропаткин.

- Через час у нас встреча с будущими кандидатами в главы города. Вы воочию увидите тех, над кем в честной конкурентной борьбе одержите убедительную победу.

- А точно одержу? – засомневался Силантьев

- Не дрейфь, Николаич, - вступил в разговор Шумовкин - у нас что ни кандидат, то огурчик, специально подбирали. Мне не веришь, у племяша спроси.

 

За спиной Шумовкина маячил родственник Силантьева Серафим Громан. 


Если честно, Елпидифор Николаевич  не помнил, кем ему приходится этот молодой человека, но на всякий случай считал его своим племянником. Лет пятнадцать назад он возник на пороге этой квартиры с просьбой пристроить его к какому-нибудь хлебному месту. А ныне он, освоившись на ниве народного просвещения, руководил Центром развития одаренных детей строгого режима.

 

- Точно? – поинтересовался Силантьев у «племяша».

Тот кивнул:

- Сам искал, всех знакомых обзвонил, ну пришлось и административный ресурс включить, не без этого…

 

У здания администрации кортеж встретила толпа подозрительно одетых людей. Провожая чиновников взглядом, они галдели на каком-то непонятном языке.

 

- Ты что, совсем что ли, - накинулся было Куропаткин на своего зама, но тот развеял опасения:

- Это гастрбайтеры за видом на жительство, а наши внутри, со вчерашнего дожидаются. Не поверите, по одному в туалет водим, чтобы не сбежали.

 

Смотрины будущего мэра было решено проводить в зале заседаний. Не успел Силантьев удобно расположиться в кресле, как в дверях возник первый претендент.

 

На нем была тщательно выглаженная больничная пижама и до блеска надраенные тапочки на босу ногу. Он медленно и как опасливо добрел до предложенного ему стула.

 

-Хочу быть, этим… как его… меером, - медленно, растягивая гласные, пробормотал кандидат и засмеялся…

- А звать вас как?

- Я, меня… - на лице его промелькнула тень невероятного интеллектуального усилия, а из угла рта потекла тоненькая струйка слюны.

- Кандидат Н страдает тяжелой формой панароидальной шизофрении в стадии обострения…. – прочитал выписку из представленных документов Шумовкин.

 

Куропаткин нехорошо посмотрел на своего коллегу.

 

- Не, ну а что, - стал оправдываться тот, - сами же говорили, нужны покладистые. Мне и так главврач пытался подсунуть двух Наполеонов, одного Сталина и Андропова. Берите, говорит, не ошибетесь. Мол, у них помимо паранойи сидром повышенных руководящих потребностей.

Но уж больно они буйные. А этот… Ну любо-дорого же посмотреть - тихий, спокойный, молчаливый. А какие коробки из бумаги клеит, загляденье. На его фоне любой другой кандидат будет выглядеть здравым, вменяемым и рассудительным. И потом у него и справка есть. Вот она (порылся в бумагах Шумовкин). Вот,здесь черным по белому написано - участие в конкурсе на должность главы Калининграда не противопоказано…

 

- Хорошо, - вынес вердикт Куропаткин, - но только чтобы к конкурсу свое имя и фамилию знал как Отче наш. Лично проследишь…

 

Вторым претендентом оказалась эфемерное создание пред или постбальзаковскго возраста. Она элегантно впорхнула в зал заседаний и остановилась напротив членов комиссии:

- Здравствуйте, дети, садитесь…

 

Услышав эти слова, Куропаткин и Шумовкин как по команде вытянусь по стойке смирно и тут же рухнули в свои кресла…

 

- Учительница начальных классов, школа №11, - представил претендентку Шумовкин и шепотом поинтересовался у сидящего на задворках Громана, - а что претендентов среди учителей старших классов не нашлось, они что особенные.

 

Тот виновато развел руками, мол, чиновники они как дети малые, к ним особый подход нужен…

 

-Вы читали Устав города? - обратился к учительнице Куропаткин.

- Да, я искала его в нашей школьный библиотеке, но не нашла. А знаете, давайте я вам лучше Агнию Барто почитаю, - выдала в ответ председателю Горсовета кандидатка в мэры и как начала сразу скандировать:

- Наша Таня громко плачет…

 

- Достаточно, - остановил ее Автандил Куропаткин, - и чем же вы будете заниматься на посту главы?

- Как это чем, - даже обиделась она, - будем учиться писать, читать, считать, ходить на экскурсии, вести наблюдения над окружающим миром, собирать отработанные батарейки. У нас будут классные часы, а если чиновники будут плохо работать, я буду вызывать их родителей в школу… То есть в администрацию. А вот оценок я ставить не буду, отличившиеся сотрудники будут получать в дневник звездочки.

 

- Лучше мишек, все же наш партийный символ, - внес предложение Куропаткин.

- Конечно, лучше мишек, - радостно подхватила учительница-кандидат, - а теперь на прощанье давайте споем хором! Раз, два, три!

 

Несколько минут из зала заседаний Горсовета Калининграда доносилось дружное «Вместе весело шагать»…

 

- Ну, кто следующий? – поинтересовался Куропаткин.

 

В зал вошла группа судебных приставов. С собой они вели человека в непонятном балахоне. Его голова была тщательно укутана черной накидкой, отдаленно напоминавшей паранджу.

 

- Вы бы сняли ему колпак с головы, как он отвечать на вопросы будет? – поинтересовался у приставов Шумовкин

- Никак нельзя, гражданин Боржом находится под действием специальной программы по защите представителей малого и среднего бизнеса от кинутых ими сотрудников и организаций

 

- А что есть такая программа? - оживись присутствовавшие на смотринах депутаты. До этого они не проявляли особого интереса к происходящему.

 

- Есть, есть, - успокоил их старший группы, -  и да, в связи с этим кандидат не будет отвечать на вопросы и поворачиваться лицом к комиссии.

 

- И многих он, того, кинул? – поинтересовался у старшего пристава Куропаткин.

- Ну, человек с десяток будет, плюс несколько страховых организаций, - ответил тот. – И вот в чем штука, задолбали нас его «клиенты» жалобами.

Вот мы и решили, что нам проще его от них спрятать, чем выбить из него хоть какие-то деньги. А вот возглавит он город, станет он мэром, пусть попробует его кто-нибудь тронуть…

 

- Логично… - хором согласились с такими вескими доводами депутаты, а кое-кто поспешил взять у приставов визитку. Так, на всякий случай…

 

 С остальными кандидатурами разобрались на раз. Ни бизнесвумен, ни главный инженер непонятно чего, но не очень большого и важного, вопросов не вызвали.

 

Заминка возникла лишь с одним кандидатом. Оглашавший подробности его личной жизни Шумовкин запнулся и почему-то прочитал «сын юриста». Все было напряглись, но потом оказалось, что это ошибка и на самом деле претендент не сын, а просто юрист. И по залу покатился вздох глубокого облегчения, который скрыл чей-то тихий возглас: - Подонки!

 

Наконец, на столе осталась одна папка…

 

- Председатель городской избирательной комиссии Чернушкин! – объявил Куропаткин…

- А нет его, - раздался чей-то голос, - пару дней назад он покинул собственный кабинет через окно. На прощанье оставил записку. Хочу, дескать, на волю, в пампасы, за цыганской звездой кочевой. Еще что-то неразборчиво про Гималаи, а в конце прошу, мол, не искать, всех, кому я должен, я прощаю. Последний раз его видели в труппе бродячего цирка, он туда не то клоуном, не то фокусником устроился. Говорят, бешеный имеет успех…

 

- Ну вот, Елпидифор Николаевич, а вы боялись, - обратился к Силантьеву Куропаткин, - и хотя поздравлять до оглашения вердикта плохая примета, но мы как истинные партийцы в приметы не верим.

- А теперь пойдемте в ваш будущий кабинет. Там вас ждет сюрприз, его только что из епархии прислали. Сказали, пусть на встречу с губернатором наденет.

 

Внутри кабинета, где еще незримо витал дух Сашки Щукаря, на столе лежало странное одеяние, напоминавшее римскую тунику. Поверх нее лежал терновый венец, а в углу стояло нечто отдаленно напоминавшее крест…

 

- А это вам от нас, - у дверей скромно жались двое советников бывшего главы - Рюмашкин и Каширская. В руках они держали кожаную папку. На ней золотом горела надпись «Инструкция по привлечению внебюджетных средств на развитие городского округа «Калининград»».

 

Силантьев взял в руки подарок, поблагодарил, открыл…

 

На плотном глянцевом листе каллиграфическим подчерком было выведено: «Мадам, месье, же не ма па сис жур. Подайте бывшему депутату Государственной Думы»…

 

 Елпидифор Николаевич вздохнул и стал переписывать слова в свою записную книжицу.

 

А тем временем в здании Государственной Думы в кабинете единственного оставшегося «депутата Балтики» Шуры Пятимента до глубокой ночи не гас свет.

 

На столе стояла фотография безвременно покинувшего главный парламент страны Силантьева, бутылка коньяка и пара печенек, оставшихся от визита парламентариев Евросоюза.

 

Шура Иванович ослабил узел галстука, еще раз глянул на сосредоточенное лицо своего бывшего коллеги и налил коньяк в рюмку…

 

- А ведь на его месте мог оказаться я, - еле слышно пробормотал депутат. По щеке его стекала скупая мужская слеза.


Сергей ГУЩИН


457

Популярное

К ЧМ-2018 Калининград готовят к масштабной «зачистке» от бездомных животных

«Живодерские аукционы» стартовали в городах, где пройдут игры мундиаля. 

Вице-мэр Артур Крупин: «Дом на Литовском валу может стать визави Закхаймских ворот»
И вновь возмущенная калининградская общественность стала бить тревогу...
ЧМ-2018 по футболу: для калининградцев запахло шальными деньгами
Калининград - один из самых дорогих для проживания городов на время ЧМ-18.